«пациент с тобой разговаривает, а легких у него уже нет». врач из филатовской

«Меня раздражает, когда они пьяные, с почечными коликами или открывшейся язвой начинают скандалить»,

— Геннадий, врач приёмного покоя районной больницы, стаж 40 лет. 

— Почему-то получается, что многие люди нередко ведут себя с врачом так, как не вели бы себя с учителем своих детей, например. Даже с продавцами себя не ведут так по-хамски. Понятно, когда форс-мажор, авария, ЧП. Тут нет вопросов. Но, когда человек не лечится и сам доводит себя до критического состояния, а потом требует от врачей чуда по высшему разряду, это раздражает. Очень часто так поступают не какие-то маргиналы даже, а люди, которые перепьют или переедят на каком-нибудь празднике. И потом они пьяные, с почечными коликами или открывшейся язвой начинают скандалить. Хотя, если б следили за своим здоровьем, ничего бы не было. Такта не хватает людям. Такта. 

«Ужасно, когда к нам в травматологию основная масса пациентов приходит грязная, вонючая и бухая»,

— Максим, врач-хирург, стаж более 5 лет. 

— И в таком виде к нам часто попадают на приём! Перегаром за километр несёт! Вот недавно пришёл ко мне какой-то пьяный и вонючий мужик. Упал три дня назад. У него, видимо, что-то заболело. Я подошёл, поздоровался, спросил, что случилось. Он начал мне тыкать и всё рассказывать. Я только хотел начать осмотр, а он начал по моим рукам бить. Как будто какой-то недолюдь затронул великого человека. Они хотят возмездия! А на ком, как не на докторишке, показать всю свою крутость и ненависть к окружающему миру? С такими много не разговариваем. У нас просто коммунистически-плебейская психология сохранилась, при которой тебе должны и обязаны. На дворе капиталистический строй, а все ждут, что кто-то подойдёт и что-то подарит.  

На одном этаже — люди с Covid-19 и вирусной пневмонией

5-е отделение — это детская нейроинфекция, у которой отобрали часть палат, переоборудовали их, поставив другие кровати. Теперь здесь лечатся пациенты с ОРВИ (а covid тоже ОРВИ) и вирусной пневмонией. 

«У этой пневмонии очень характерная картина». Зачем объединять стационары и как работают тесты на Covid-19

В моей палате шесть мест. У нас у всех один и тот же код заболевания. Разделения на тех, у кого подтвержден анализом ковид, и тех, у кого вирусная пневмония без подтверждения, нет. 

Подтвержденных стараются по возможности отселить в другие палаты. Но у нас по-прежнему общие пространства: туалетов два на пост, две раковины, один душ. Вода, кипяток, чай — в общих чайниках, за которые все мы беремся. Общие холодильники для передач, одна микроволновка. 

Два частых вопроса после моего попадания сюда: как вы не боитесь заразиться коронавирусом, если вас не разделяют, и почему вообще, если вы все ходите и не на кислороде, лежите в больнице и занимаете места?

Здесь нет тех, кто просто чихнул или покашлял. Все попадают в состоянии и с симптомами, требующими медицинского сопровождения и контроля.

Держать просто так, без необходимости, не будут ни дня, потому что, действительно, поток большой, места нужны. Это не прихоть пациентов, а решение врачей. 

Все здесь со схожими симптомами и клинической картиной, и даже если нет положительного анализа, по определенным признакам эти пневмонии приравниваются к ковиду. Мы все получаем (подтвержденные и нет) одинаковое лечение: ряд антибиотиков и ингаляции с препаратами (все дозировки, сочетания и продолжительность определяют только врачи каждому пациенту по его конкретной ситуации). 

Ждать анализов слишком долго: в первую очередь делают тем, кто находится в тяжелом состоянии и средней тяжести, только потом «легким» — ходячим. Это не значит, что здесь пациенты, у которых все хорошо и чьи здоровье и жизнь в безопасности, просто есть те, кому хуже и нужнее. Анализы самих врачей и медсестер тоже готовятся очень долго, потому что сейчас они все считаются здоровыми. 

Палата на 6 человек. Все с аналогичной симптоматикой

«Для пациентов с Covid-19 выделили отдельные машины скорой помощи»

Заместитель главного врача, Поволжье

— У нас многопрофильное медицинское учреждение, включающее и роддом, и станцию скорой помощи, и инфекционное отделение. Сейчас госпитализированы люди только с подозрениями на коронавирус, результаты пока отрицательные. Но все меры безопасности повышены, участковые врачи на вызовы ходят в халатах. 

Транспортировка больных с подозрением на коронавирус — строго в специальных костюмах. И для них выделены отдельные машины скорой помощи. Если ситуация в городе обострится, большую часть больницы придется перепрофилировать в инфекционную. План по переустройству есть.

«Оставайтесь дома!». Сегодня к вам обращаются врачи

Очень большая нагрузка сейчас легла на первичное звено, амбулаторно-поликлинические службы. Поступает много звонков, люди хотят узнать, как и где можно сдать анализы на коронавирус. Конечно, все наши врачи и медицинский персонал получили средства защиты. Хватит ли врачей – будет зависеть от многих факторов, в первую очередь, от развития сценария. 

«Итальянский сценарий» пугает. Но медики давали клятвы Гиппократа, и в любом случае приложат все усилия, чтобы помочь стране справиться с эпидемией, лечить людей. Каждую неделю мы узнаем о коронавирусе что-то новое: раньше мы думали, что в основном старшее поколение особенно тяжело его переживает, оказывается, и люди до 40 лет могут тяжело болеть и умирать.

Пока маски и прочие средства защиты у нас закуплены согласно нормативам прошлого года. В 2019 году при планировании текущего года мы заложили одно их количество, а сегодня нужно совсем другое. Пока масок нам хватит недели на три. С перчатками, одеждой все сложнее, костюмов у нас осталось 50 максимум. Их хватит буквально на 2—3 дня.

В «скафандрах» мы друг друга не узнаем

Мы друг друга в «скафандрах» этих не узнаем. Разве по походке или по габаритам, если они очень индивидуальны. И еще по глазам — их через маску видно. 

Мне коллега на прошлом дежурстве на капюшоне комбинезона написала имя. А я про это забыла. Подходят консультанты и обращаются безошибочно. Я не знаю их. Удивилась. Пошла в КТ. Там ко мне снова — по имени. Удивилась опять, потому что одинаковые у всех скафандры — у санитарки, медсестры, хирурга, травматолога, кардиолога… Подхожу к зеркалу: в буквальном смысле на лбу красным маркером печатными буквами написано, кто я. Смешно… 

READ  Что подарить ребенку 1-2 лет

Другому доктору зайца на спине нарисовали. Наша маленькая свобода, которую пока у нас никто не отнимал. Есть, конечно, и термобейджи, с фамилией, инициалами и указанием функционала, но они написаны мелким шрифтом, присматриваться надо. А так — понятно и местами даже забавно. 

Надписи на защитных костюмах

На выходе из красной зоны форму надо снимать, ничего касаться нельзя. Выкидываешь носки, бахилы, перчатки, скафандр, респиратор. Тебе выдают полотенце, и ты идешь в душ. Не выбрасываются только тапки и маски — резина, пластик — то, что потом в замочку идет и проходит санобработку. Нижнее белье, которое считается условно чистым, тоже потом стирается. 

В сети сегодня обсуждали возможность работы в одноразовых халатах. Я для себя это исключила сразу. Работать в реанимации считаю возможным только в средствах защиты. К счастью, их пока хватает. 

К новой форме я за несколько дежурств приспособилась, хотя ее наличие требует коррекции всего. Дышать в респираторах тяжело, они давят на нос, скулы, маска плотно прижата к лицу, натирает, потом в этих местах кожа слезает, покрывается коркой-болячкой. Что-то надо придумать, может патчи подкладывать, смазывать кремом — тестируем, думаем, но пока решения не нашли. 

После смены

С пациентами в таких костюмах надо говорить четче и громче, определенный уровень понимания проявлять, потому что многие напуганы, мне кажется, даже больше, чем врачи.

Представь, ты, больной, лежишь на кровати. Раньше к тебе подходили люди в халатах и с открытыми лицами, а теперь — такие космонавты в скафандрах.

Два сотрудника — два космонавта, пять — значит пятеро. Просто кадры из «Звездных войн»! 

Да, мы вежливы, по имени-отчеству обращаемся, но перед незащищенным человеком стоим в таких средствах защиты, что ему просто не по себе! Все вокруг брызгается, моется, дезинфицируется. И вроде все понимают про COVID, но психологически очень непросто. Люди разные по психическому складу. И срывы нервные случаются. Родственников к больным — нельзя. По телефону звонить — можно, но большинству пациентов в реанимации уже даже не до телефонов.

«Терпеть не могу, когда пациенты врут! Если бы она не соврала диспетчеру, то всё прошло бы без нервов»,

— Татьяна, врач бригады скорой помощи, стаж работы 44 года. 

— Скажут одно, а приезжаешь на вызов — там другое. И я сейчас не об ошибках по незнанию говорю, а именно об обмане. Было дело, поступил диспетчеру звонок ночью от женщины. Она рассказала, что ударила мужа по голове, рассекла кожу до крови. Это поздней осенью было в разгар эпидемии по гриппу. Бригады многие на вызовах были, поэтому послали нашу психиатрическую. Задача казалась простой: приехать, осмотреть рану, перевязать, если есть показания, отвезти в больницу. Мы подъехали к дому. Женщина встречала нас уже в дверях. И тут же в крик: «Почему вы так долго ехали? Давайте скорей!» В суматохе поднимаемся на пятый этаж, заходим в прихожую, а там всё в крови. И мужчина лежит на полу. А женщина нам на истерике: «Я соврала диспетчеру, испугалась, я его не по голове, а в грудь ударила несколько раз!» Ну, ёлки-палки, зачем так врать-то? Не такими словами, конечно. Довезли мужика до больницы. Спасли его в итоге. Но если бы диспетчер знал заранее, что произошло на самом деле, то он бы другую бригаду послал. И всё бы прошло без нервов. 

«На одного сотрудника уходит 15 масок в день»

Диспетчер скорой помощи, северо-запад России.

На нашей скорой помощи, как и у всех, прибавилось работы. В частности у телефонных диспетчеров — при каждом звонке им нужно узнавать, приезжал ли из-за рубежа пациент, контактировал ли с кем. И следом информировать бригаду, которая на такие выезды должна определенным образом одеваться. 

Пока нам хватает масок, шапок, костюмов, очков, но уже чувствуется напряженка. Ведь госпитализаций стало больше. На одного сотрудника уходит порядка 15 масок в день. Запасы подходят к концу.

Фонд “Правмир” открывает сбор на покупку средств индивидуальной защиты для врачей на местах, которые сегодня работают в эпицентре эпидемии: в больницах, поликлиниках, лабораториях.

«Терпеть не могу, когда начинают заниматься самолечением»,

— Вероника, терапевт районной поликлиники, стаж 25 лет. 

— Жутко бесит, когда люди, начитавшись всякого на форумах в Интернете, начинают умничать. Ставить себе диагнозы, выдумывать болезни, а потом заниматься самолечением. Ладно бы БАД какие пили или безопасной гомеопатией увлекались. Вреда не будет. Но бывает, приходят и начинают: «Выпишите мне рецепт на то-то и то-то». И говорят название лекарства. А ты смотришь и не видишь никаких показаний. Прямо об этом говоришь, а тебе отвечают: «Ну, уж я-то свой организм знаю!» Почему-то чаще женщины это любят. Лечить всё и вся ударными дозами антибиотиков и обезболивающих.

Огромная часть вопросов — о профилактике рака

Дарья Сидельникова, координатор «Просто спросить»: 

Все заявки проходят через меня: я их просматриваю, прошу дополнить, если необходимо, и отправляю профильному эксперту, а когда ответ готов, пересылаю человеку. От скорости работы зависит и то, насколько быстро человек получит ответ. Время в онкологии — это очень важный ресурс.

Дарья Сидельникова

Иногда читаешь заявку и понимаешь, что человек находится в безнадеге, время уже упущено

До этого я работала врачом в поликлинике и не так часто, как в фонде, общалась с онкобольными пациентами, и сейчас, когда вижу фразу «Мне отказали в химии», думаю: «Неужели нельзя ничего сделать?» И часто мы с экспертами обсуждаем какие-то ситуации — мне интересна и судьба человека, и как врачу важно узнать о ситуации

Помню, в начале работы сервиса пришла заявка от родственников женщины с неоперабельным раком сигмовидной кишки, ей требовалась паллиативная поддержка, и семья узнавала, как можно улучшить состояние. Мы отправили ответ в пятницу, а в понедельник родственники написали: «Спасибо за ответ, но нашей сестры в выходные не стало». И это даже не ступор, а… сложно описать эмоции.

Что людей беспокоит чаще всего? Огромная часть заявок поступает от людей, которым не до конца объяснили, что делать дальше, как справиться с заболеванием и побочными симптомами. Бывают случаи, когда пациенту показано оперативное лечение, а в регионе его не могут провести, и человек спрашивает нас, можно ли сделать и где. Люди очень долго ждут очереди, или им могут не дать направление на лечение в учреждение, где они хотят лечиться, или в больнице нет лекарства. Это в первую очередь касается регионов — все-таки Москва и Петербург стоят особняком. Мы замечаем, что люди просто не знают свои права, и для юридической консультации сотрудничаем со службой «Ясное утро».

READ  Яхта своими руками. от проекта до спуска (16 фото)

Когда мы думали, как расширить аудиторию сервиса, и смотрели, что в первую очередь люди ищут в интернете, то обнаружили, что самый популярный запрос — «онкология форумы». И чаще всего это те места, где пропагандируются альтернативные методы лечения, и пациенты и их родственники идут туда в поиске надежды, думая, что больше ничего не поможет.

Но онкология — одна из самых развивающихся наук, где постоянно происходят открытия, ее не надо бояться.

В первое время у нас была метка «профилактика/наследственность», и мы поняли, что это огромный пласт людей, которые хотят понять, «что делать, если у отца был рак желудка» и «как не заболеть». Люди не знают о скрининге, о том, что в 25 лет нецелесообразно выполнять некоторые процедуры, входящие в скрининг, — они обязательны в более зрелом возрасте. И вот здесь уже можно говорить о онкопросвете от государства, а не только от фонда.

Фонд «Правмир» открыл сбор на оплату работы специализированной справочной службы «Просто спросить» Фонда профилактики рака.Давайте бороться с раком вместе!

По симптомам узнали коронавирус

Утром в четверг, 9 апреля, я проснулась в совершенно разбитом состоянии. Даже субъективно чувствовала бешеную тахикардию, головную боль, одышку, тремор рук. Голос сел еще хуже, чем раньше. Дышать было очень тяжело и больно. Была кратковременная потеря сознания.

Анастасия Джмухадзе в день, когда ее увезли на скорой

Мой врач сказал перестать тянуть время и вызвать скорую. Врачи подтвердили очень высокий пульс, давление и достаточно высокий уровень глюкозы в крови, им не понравилась кардиограмма. Приняли решение госпитализировать с «ОРВИ и состоянием после обморока». Конечно, врач скорой после описания диагноза и назначенного участковым лечения сделал круглые глаза и еле сдержался от очень язвительных комментариев. 

Меня привезли в Первую инфекционную больницу на Волоколамке. В приемном боксе врачи в противочумных костюмах еще раз опросили, посмотрели, послушали, взяли мазки на коронавирус и приняли решение отправить в стационар. Стационар находится на другой территории, меня туда отвезли в сопровождении, и вот я в 5-м отделении. 

Врач после первого осмотра сказала, что по всем симптомам это коронавирус, но обязательно сделаем ряд анализов, КТ, а также повторные мазки на SARS-CoV-2. Что точность анализа низкая, особенно первого: не менее 30% ложноотрицательных результатов. 

И это неудивительно: как я говорила, его берут в приемном боксе, и хотя надо брать натощак, чтобы человек не пил и не ел минимум 3–4 часа, желательно с утра, эти условия не соблюдают, когда привезли — тогда и сделали. Сам тест не обладает высокой чувствительностью и точностью, плюс неправильный забор — и вот мы получаем такую статистику. Сторонники теории заговора думают, что кто-то ее сознательно занижает, но в этом нет необходимости. 

В приемном боксе

Важно уберечь людей от сомнительных решений

Артем Гаврилюков, онкоколопроктолог, хирург:

На «Просто спросить» я консультирую пациентов с колоректальным раком. Колоректальный рак, то есть рак толстой и прямой кишки, — одно из самых часто встречающихся злокачественных новообразований. У него есть одна очень важная особенность, о которой всем полезно знать, — он успешно выявляется и лечится и на ранних стадиях, и на уровне предраковых заболеваний, если с определенного возраста делать скрининг (выявление болезни на бессимптомной стадии).

Артем Гаврилюков

Долгое время колоректальный рак может развиваться без симптомов, поэтому раннее выявление так важно, и стоит остановиться на этом подробнее. Самый эффективный метод скрининга колоректального рака — колоноскопия

Касательно возраста, с которого пора начинать скрининг, данные расходятся: например, людям без семейной истории колоректального рака, аденоматозных полипов кишечника, воспалительных заболеваний кишечника (болезнь Крона, неспецифический язвенный колит) National Comprehensive Cancer Network (NCCN, США) рекомендует проводить колоноскопию, начиная с 50 лет, и повторять каждые 10 лет

Самый эффективный метод скрининга колоректального рака — колоноскопия. Касательно возраста, с которого пора начинать скрининг, данные расходятся: например, людям без семейной истории колоректального рака, аденоматозных полипов кишечника, воспалительных заболеваний кишечника (болезнь Крона, неспецифический язвенный колит) National Comprehensive Cancer Network (NCCN, США) рекомендует проводить колоноскопию, начиная с 50 лет, и повторять каждые 10 лет.

Существуют и другие методы скрининга, например, анализ кала на скрытую кровь. Этот метод применяется в нашей стране при диспансеризации.

К сожалению, в России не существует всеобщих популяционных скрининговых программ, и зачастую люди начинают обращать внимание на свое состояние, когда уже сталкиваются с сильными запорами или испытывают выраженную слабость (симптомы анемии). В такой ситуации лечение может стать менее эффективным

*****

И на очный прием, и дистанционно пациенты приходят ко мне с похожими проблемами: многие только что узнали о диагнозе, паникуют и хотят сделать все возможное для себя и своих близких. В основном интересуются, какие варианты лечения у них есть, какие обследования необходимо выполнить и куда им лучше всего обратиться.

Чтобы человек пришел к проктологу, его должно «припереть». Почему оперируют крайне запущенный рак

Большинство проблем, с которыми пациенты оказываются на «Просто спросить», стандартны, и алгоритм действий в этих случаях определен и понятен.

Человек и его родственники, узнавшие о диагнозе, настолько напуганы, растеряны и дезориентированы, что порой им бывает достаточно получить ответы на эти несложные для врача вопросы, чтобы успокоиться и сориентироваться в ситуации.

Бывают и более сложные случаи, когда мне приходится обсуждать план действий со своими коллегами других специальностей, то есть работать междисциплинарной командой. Когда информации из заявки недостаточно для развернутого ответа, нам здорово помогает координатор сервиса, врач Даша: она быстро связывается с пациентом и уточняет важные моменты.

В некоторых случаях возможно несколько вариантов действий, и тогда я пытаюсь донести до пациента все плюсы и минусы каждого решения, ответить ему максимально развернуто. А тем пациентам, которым могу помочь лично, оставляю и свои данные для связи.

READ  Сколько стоит поехать в круиз

Получить полную информацию критически важно для людей: так мы убережем их от поисков альтернативных и сомнительных решений и просто поддержим в трудной ситуации

В этом и есть главная ценность сервиса — в ситуации тотальной загрузки врачей и дефицита времени на общение с пациентами они могут хотя бы частично получить внимание в «Просто спросить»

Проект развивается. Сделано уже очень много, и не меньше еще предстоит совершить. Я очень надеюсь, что мы действительно помогаем обратившимся к нам людям.

P.S. Существуют очень интересные и подробные брошюры для пациентов от организации NCCN, недавно часть из них перевели на русский язык. Среди переведенных рекомендации, посвященные раку ободочной кишки. Пациентам и их родственникам было бы интересно и полезно ознакомиться с ними.

12 часов без еды, воды и туалета

Когда встал выбор, сколько будет длиться смена — 12 часов или 24, мы выбрали 12. Кто-то, правда, работает сутками. Как это возможно — не представляю. Решение работать в новых условиях все принимали, естественно, добровольно. Но о том, как именно это будет, изначально можно было только догадываться.

«Я — врач с фронта». Реаниматолог из Франции о том, как защитить медиков от болезни и усталости

Нас предупредили, что один перерыв возможен — попить, перекусить, в туалет сходить, а три или пять — нет, просто потому, что это будет занимать лишнее время и лишний расход защитной формы, и просили к мере такой отнестись с пониманием. Эта же история всех курящих касается. 

Выходя из красной зоны, ты должен всякий раз снова проходить через шлюз, снимать-надевать костюм, а это время. Полчаса минимум. С учетом поесть — еще больше, отделение «теряет» сотрудника минут на 40, на час. А если скорая в этот момент или умирает кто-то, и на счету каждая секунда? За пару минут, как раньше, вынув изо рта ложку, до пациента не добежишь. Поэтому свое «хочу попить» нужно согласовать с теми, кто остается.

И потом, это лишние контакты. В небольших комнатах отдыха, которые в конце смен и на перерывах набиваются под завязку, дистанцию в два метра, естественно, не соблюдает никто. Только здесь все уже без защиты. Предполагается, что мы еще здоровы. 

Медики в «скафандрах»

Тестирование медперсонала на Covid-19 только собираются ввести, а в контакте с инфицированными пациентами мы побывали все, и как дела обстоят по факту, одному Богу известно. Респиратор, например, обеспечивает только 95% защиты…

И каждый раз уходя с работы, я не знаю, может, я уже потенциальный пациент своей же реанимации, и это вопрос всего лишь нескольких дней. 

В комнату отдыха я лично заходила уже после работы и фактически имею опыт 12-часового голодания, без воды и посещения туалета. Когда не пьешь, терпеть проще. Но у меня под пижамой — памперс. На тот случай, когда совсем уж приспичит. На позапрошлом дежурстве случай представился, и подгузник я протестировала. Ощущение льющейся по ногам мочи, мокрая пижама — так себе удовольствие, благо это был почти конец смены. Буду думать, как укрепить позиции и здесь. Хотя, кажется, организм научился терпеть и это и может обходиться без впитывающей поддержки.

Руководство больницы в тех условиях, которые есть сейчас, старается, как может, сделать так, чтобы всем было максимально комфортно. Я это чувствую, вижу. Но пока открытых вопросов много… Работаем мы всего вторую неделю.

Без рации на смене не обойтись

Рации — отдельная тема. Их выдали всем отделениям, у каждого — свой канал, и мы все время на связи. Находясь в красной зоне, мы не должны ее оставлять ни при каких обстоятельствах, обязаны реагировать быстро. Мы слышим все переговоры по корпусу, и нас по рации тоже слышат все:

— Шестнадцатый, ответьте восьмому!

— Восьмой слушает…

— У нас код зеленый…

— Принято!

Каждая смена — это вызов. Вызов твоему опыту и профессионализму, потому что то, с чем мы сталкиваемся сегодня, в практике ни у кого из нас не было, это вызов твоему эго, вызов твоей психике, твоей выносливости, жизнеспособности и еще, наверное, человечности. Всякий раз мысленно благодарю всех, кто ее в теперешних обстоятельствах как-то умудряется еще проявлять. И не говорите мне, пожалуйста, как людям плохо сидеть дома и смотреть в окно, как они на самоизоляции перед телевизором устают. После таких смен мне трудно это понять.

Пациент с тобой разговаривает, а легких у него уже нет

Больные поступают тяжелые. В разы тяжелее тех, с которыми я работала раньше. Умирают ли люди? Да, умирают. Это больница. И здесь смерть есть всегда. Сейчас половина в моем отделении уже на искусственной вентиляции легких, вторая — потенциальные кандидаты на нее. Младше 40 лет нет никого. Небольшое количество до 60 и основная часть — после 60 лет. Людей привозят на скорых из дома, из других стационаров — могут 100 человек в сутки привезти, могут 200. Кого-то — уже подключенными к аппарату искусственной вентиляции. 

«Пугает, что смерть пациентов стала обыденностью». Врач из Нью-Йорка — о работе в пандемию

На днях осматривали женщину лет 50–60 с Covid-19 без тяжелой сопутствующей патологии, она на кислородной маске, но особо не жалуется: «Да, тяжеловато дышать, но ничего, терпимо». Разговаривает. По рентгену — небольшая пневмония, не критично. Мы таких пациентов на живот на несколько часов переворачиваем, чтобы спина дышала, раздыхивались отделы, которые зажимаются, когда человек на спине лежит. У нас приборчик есть, на палец надевается, мы по нему насыщение крови кислородом смотрим. 

Показаний для искусственной вентиляции нет. Но буквально на глазах показания эти меняются, а пациентка вроде как так же, особо не жалуется. Везем ее на КТ.

Смотрим результаты томографии — а там легких нет! В труху!

И я теперь понимаю, почему ковидные, у кого пневмония, умирают один за другим! Они с тобой разговаривают, а легких у них уже нет! И они все такие! И это так страшно! Женщину перевели тут же на ИВЛ, не знаю, выживет ли.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: