По жизни с широкой улыбкой: майк пейтон

Несмешные шутки

Подавляющее большинство музыкальных «шуток» и «юморесок» практически не имеют ничего общего с юмором в нашем понимании. Такие известные пьесы, как «Шутка» (Badinerie, из Оркестровой сюиты №2, си минор) Иоганна Баха, «Юмореска» (Humoresque, op. 101, №7) Антонина Дворжака или «Юмореска» (op. 10, №5) Сергея Рахманинова, могут вызывать восхищение, но вряд ли вызовут именно смех — даже при очень сложной цепочке культурных ассоциаций. Эти произведения скорее своеобразные «шутки гениев», написанные легко, не вполне всерьез. К ним следует относиться с той же легкостью, но смеяться при этом вовсе необязательно.

Иоганн Себастьян Бах. Badinerie, из Оркестровой сюиты №2, си минор:

Такой же смысл несет в себе слово «скерцо» (scherzo) в названии или в подзаголовке многих музыкальных произведений. Это слово в переводе с итальянского означает «шутка». Первоначально скерцо было одной из частей классической симфонии, иногда заменявшей традиционный менуэт, а потом стало вполне самостоятельным музыкальным жанром. Основные формальные признаки скерцо — стремительный быстрый темп и трехчастная форма da capo. Но в самой музыке скерцо, несмотря на его «шуточное» название, юмор присутствует далеко не всегда, как, например, в скерцо Фредерика Шопена. Исключением являются скерцо, написанные намеренно смешно, — например, юмористическое скерцо «Кот и мышь» (The Cat and the Mouse. Scherzo Humoristique) Аарона Копленда. Юмор в этом скерцо проявляется в звукоизобразительности — в частности, в передаче кошачьего мяуканья звуками фортепиано или в изображении стремительной погони кота за мышью.

Фредерик Шопен. Скерцо №1 си минор:

Аарон Копленд. The Cat and the Mouse. Scherzo Humoristique:

Юмор для избранных

Противоположность этим шуткам — чисто музыкальный юмор, восприятие которого основано на тонких ассоциациях, заложенных композитором в музыку в надежде, что мы их поймем и оценим. Характерный пример такого юмора — сюита «Карнавал животных» (Le carnaval des animaux) Камиля Сен-Санса с подзаголовком «Большая зоологическая фантазия» (Grande fantaisie zoologique). Это та самая сюита, в состав которой входит знаменитый «Лебедь» (Le Cygne), который с легкой руки балетмейстера Михаила Фокина и балерины Анны Павловой стал известен в России как «Умирающий лебедь»

READ  Ной и ноев ковчег: библейская история

На самом деле лебедь Сен-Санса и не думал умирать, а лишь важно и самодовольно демонстрировал свою красоту слушателям

В 14 пьесах «Карнавала животных» композитор применял самые разнообразные юмористические приемы. Одним из них было звукоподражание, популярное у французских музыкантов еще со времен барокко: например, забавное кудахтанье и кукареканье в пьесе «Куры и петухи» (Poules et Coqs), трогательный голос «Кукушки в чаще леса» (Le coucou au fond des bois) и нарочно противные крики осла в пьесе «Персонажи с длинными ушами» (Personnages à longues oreilles) — которые мастерски изображали инструменты симфонического оркестра.

Другим юмористическим приемом этого цикла было использование мелодических, тембровых и других контекстных ассоциаций. В частности, звучание известных мелодий в необычном изложении. Так, например, тягучая тема пьесы «Черепахи» (Tortues) на поверку оказалась замедленной версией самого знаменитого французского канкана из оперетты Жака Оффенбаха «Орфей в аду» (Orphée aux Enfers). Или пьеса «Ископаемые» (Fossiles), в которой на протяжении около полутора минут в темпе Allegro ridicolo («насмешливое» аллегро) звучат темы из «Пляски смерти» (Danse macabre, op.40) самого Сен-Санса в изложении ксилофона, изображающего стук костей пляшущих скелетов; известной французской песенки «Ah, vous dirai-je, maman!»; а также каватины Розины из оперы Джоаккино Россини «Севильский цирюльник». Особо ироничной получилась пьеса Сен-Санса «Пианисты» (Pianistes). Эти «страшные звери» его музыкального зоопарка изображаются при помощи двух роялей, на которых исполнители нарочито неумело, но занудно-настойчиво разыгрывают гаммы и упражнения.

Камиль Сен-Санс. Карнавал животных:

Смешить по-русски

Русская классическая музыка в целом отличается от западноевропейской повышенной философской нагрузкой. Именно поэтому ее по большей части сложно использовать в качестве фона: она слишком серьезна и заставляет себя слушать. И даже юмор, который иногда присутствует в произведениях русских композиторов, почти никогда не бывает вполне беззаботным. Это всегда либо сатира — социальная или политическая, либо гротеск, либо смех сквозь слезы, рефлексию и самоуничижение.

Один из ярких примеров русского музыкального юмора — сатирическая песня-сценка «Раёк» Модеста Мусоргского, в которой композитор высмеял некоторых известных деятелей культуры того времени. Сделал он это так мастерски, что, по свидетельствам очевидцев, сами объекты насмешек до слез хохотали во время премьеры сочинения.

READ  Содержание и форма. поэтика

Опера другого композитора «Могучей кучки» Александра Бородина — «Богатыри», невероятно смешная сама по себе, оказалась настолько неудобной для власти, что обе попытки поставить ее — и при царском режиме, и в СССР 1930-х годов — были запрещены цензурой. А в опере Николая Римского-Корсакова по сказке Александра Пушкина «Золотой петушок», поставленной в 1908 году, вскоре после первой русской революции, царь Додон в «муках творчества» выдавливал из себя любовное признание на мотив песенки «Чижик-Пыжик». Это было и смешно, и невероятно смело — и потому положило начало череде «эзоповых» протестов деятелей искусства против режима как явления.

В более безобидном контексте — как озорное ребячество — использовал похожий прием Дмитрий Шостакович в Первом концерте для фортепиано с оркестром (op. 35), первая часть которого начиналась с интонаций «Аппассионаты» (Сонаты для фортепиано №23 фа минор Людвига ван Бетховена) — не без намека на известную ленинскую фразу «Ничего не знаю лучше Аппассионаты». В задорном финале Концерта цитата из Ре-мажорной сонаты Йозефа Гайдна (Hob. XVI:37) весело соседствовала с мотивами уличных песенок про «Цыпленка жареного» и «Отличные галоши».

Дмитрий Шостакович. Концерт №1 для фортепиано с оркестром, ор. 35, финал:

В дальнейшем юмор Шостаковича приобрел более мрачную окраску, приблизился к гротеску и политической сатире: в его зрелых сочинениях периодически возникали ритмы еврейского танца фрейлахс или интонации грузинской песни «Сулико», напоминавшие о жертвах сталинских репрессий и о периодических гонениях на евреев в СССР. Пародийно-сатирический характер носил и эпизод нашествия из первой части Седьмой симфонии (соч. 60) Шостаковича: нарочитая тупость и механистичность темы этого эпизода стала музыкальной карикатурой на врага, в духе шаржей кукрыниксов.

Дмитрий Шостакович. Симфония №7, 1-я часть:

Одним из традиционных поводов для иронии у русских композиторов была тема пьянства, приобретавшая разную окраску — от карикатурного юмора в песне Александра Дюбюка «Улица, улица» до зловещего гротеска в песне пьянеющего Варлаама «Как едет Ён» из оперы Модеста Мусоргского «Борис Годунов».

READ  Чартер мегаяхты в стиле Роналду. Криштиану Роналду выбрал 47-метровую Africa I для отдыха в Средиземноморье

Александр Дюбюк. «Улица, улица»:

Сатира социальная чаще всего жила в песнях. Например, в «Козле» Александра Даргомыжского и «Семинаристе» Модеста Мусоргского. Ее отголоски слышны и в советской музыке, в частности у того же Шостаковича, например в его «Сатирах» на слова Саши Черного.

Модест Мусоргский. «Семинарист»:

Пожалуй, одно из немногих просто юмористических произведений русской музыки — это «Парафразы» для фортепиано в три руки, написанные целой группой русских композиторов — Александром Бородиным, Николаем Римским-Корсаковым, Цезарем Кюи и Анатолием Лядовым. Это коллективное сочинение было остроумной пародией на различные музыкальные жанры и стили, популярные во второй половине XIX века, вместе с присущими им штампами и банальностями.

Указание на исполнение «Парафраз» именно в три руки, а не в две и не в четыре, говорит о том, что один из двух пианистов, сидящих за инструментом, может играть свою партию всего одной рукой — настолько она незатейлива. Кстати говоря, в англоязычной традиции эта тема, популярная во всем мире, называется «chopsticks». Тем самым имеется в виду, что ее можно сыграть всего двумя пальцами — или вообще китайскими палочками для еды.

Все дело в названии

Иногда юмористическая идея, сознательно заложенная композитором в музыкальном произведении, проявляется не столько в музыке, сколько в названии. Знаменитое Рондо cоль мажор (Rondo à capriccio, op. 129) Людвига ван Бетховена — стремительное, мощное и яростное, возможно, воспринималось бы совсем по-другому, если бы не авторский подзаголовок «Ярость по поводу утерянного гроша» (Die Wut über den verlorenen Groschen). Естественно, настоящая бетховенская буря, неожиданно оказавшаяся в стакане воды, не может не вызвать у слушателя добродушную усмешку.

Людвиг ван Бетховен. Rondo à capriccio, op. 129:

Особым любителем смешных названий был французский композитор Эрик Сати. В списке его произведений можно обнаружить «Вялые прелюдии для собаки» (Préludes flasques, pour un chien), «Бюрократическую сонатину» (Sonatine bureaucratique), «Изысканные вальсы пресыщенного жеманника» (Valses distinguées du précieux dégoûté) и многое другое. Однако в самой музыке этих произведений ничего собственно смешного нет.

Эрик Сати. «Sonatine Burocratique»:

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: